Стихи росли. Несмелые пока,
В одну иль две строки еще длиною,
Когда весенним ливнем с потолка
Прорвался унитаз над головою.
Известка превратилась в облака,
И где-то в глубине ее творожной
Рождалось и стекало с потолка
То, без чего цветенье невозможно.

Стихи росли под ливнем с потолка
И расцветали бешено и странно,
И сердцевина каждого цветка,
Как небеса, была благоуханна.

И весь мой дом заполнила река,
К соседям вниз извергнуться готова,
И щедро проливалась с потолка
Капризной красоты первооснова.

Чтобы ты возвратился, нужна революция
На земле и на небе, что б там ни сидело.
Но любовные смертники редко сдаются,
И, немножко понервничав, я ее сделаю.
Я разрою пески эти злые, зыбучие,
Я взметну эти льдины сухие, горячие,
Навсегда упраздню твой язык закорючек
И оставлю лишь то, что хоть что-нибудь значит.
Я придумаю страсти другие законы,
Запрещу я тянуть в отношеньях волыну,
И разбив дорианов гнилые иконы,
Я создам на развалах другого мужчину,
Всех брюнеток заставлю платить контрибуцию,
Всех блондинок пошлю ликвидировать бедствия,
А когда ты не примешь мою революцию,
Я повешу тебя без суда и без следствия.

Дарио Фо

Товарищ, верь, грядет она -
Эпоха постпостмодернизма.
И на обломках механизма
Господь, налив чернила в клизму,
Начертит наши имена.

Товарищ, верь, она грядет,
Еще неясная эпоха,
Когда настолько станет плохо,
Что посреди переполоха
Большим цветком чертополоха
Литература прорастет.

Она грядет, товарищ, верь!
И лбы комппьютерам остудит.
Построят всех поэтов люди -
Прицепят ленточки на груди.
Но нет, меня тогда не будет,
Как нет меня уже теперь!

Александру Пименову

1.

А когда-то дружили мы с бабкой и дедкой,
В дурачки мы играли, мухлюя смешно
И тягали за хвостик какую-то репку,
И домашнее теплое пили вино.

Но однажды я спьяну уйдя в свою норку
(Умереть от цирроза, видать, суждено!)
Прихватила с собою последнюю корку,
Хоть убейте, не помню, но ах, все равно!

Что я делала с нею в тиши шурудящей?
Ела или кормила знакомых мышей?
Ну не помню, не помню башкою пропащей...
А однако нашли и прогнали взашей.

- Ты зачем нас оставила, мышь, без закуски?
Слава богу, никто не блюститель диет,
Все пожрать норовят. Ах, как это по-русски -
Пострадать за украденный спьяну обед.

И не помнит никто, как я репку тягала,
Все заслуги мои унеслись в водосток,
И погрязла вся дружба в болоте скандала,
Да и что наша жизнь - шелестящий песок...

2.

Вы этого хотели, старики!
Вы это в полной мере заслужили.
Когда вы так любовно у реки
Свой старомодный домик возводили,
Я думала: мы будем с вами жить
Как Филя с этой...как ее... Бавкидой.
Но проявляя в шовинизме прыть,
Вы иссушили жизнь свою корридой
Со мной. Ну, много ль от меня вреда?!
Вам жаль для бедной мышки хлебных крошек?
Подумаешь, нагажу иногда
На стол. Так нет - силки, капканы, кошек,
Все вы тащили в хижину свою,
Чтоб отравить мое существованье.
Не знали, что как ястреб - гнезда, вью
Я месть мою и жажду воздаянья.
Несушка Ряба, видно, не со зла
Снесла яйцо однажды золотое,
И я, узнав про это, поняла,
Что пробил час разделаться с мечтою.
И вот, когда квохтали вы над ним,
Подкралась я тайком по ножке стула
И целый мир движением одним,
Как фокусник, для вас перевернула.
Вы этого хотели, старики,
Малютку-мышь садистски унижая.
Пускай скорлупки, словно угольки,
Блеснут вам на прощанье, догорая.
Я отрясу теперь с горящих ног
Прах дома вашего, предав его проклятью.
В последний раз ступлю на сей порог -
За мной, мои соратники и братья!

3.

Не носить драгоценные яйца
Никогда обездоленной мышке,
Но пускай меня люди боятся -
Я читаю полезные книжки.

Там написано просто, доступно
Для того, кто устал быть паяцем,
Что свободу любить не преступно,
А за равенство надо сражаться.

И не надо чураться террора,
Потому что при должном размахе
Все слоны здоровенные скоро
Разбегутся в спасительном страхе.

Человек станет мышкам не нужен -
Дом и пищу дадут нам Советы.
Мы макдональдсы нахрен разрушим,
Пощадив лишь одни туалеты.

Погодите вы, бабка и дедка,
Лишь дождемся решения штаба!
Не спасут вас ни рыбка, ни репка,
Ни продажная курочка Ряба.

4.

Нет больше на свете ни бабки, ни дедки.
Кайфуют, уроды, в слюнявом раю.
От зимних запасов остались объедки.
О, запах свободы! Тебя узнаю.

Повсюду чернеют могилы сырые
И ноет желудок, иссохший, как трут.
А в норах натопленных крысы штабные,
Лоснясь от обжорства, рокфоры жуют.

Как борщ, покраснели ручьи и каналы.
Там дикие рыбы скулят от тоски.
Сейчас я забью на свои идеалы
И хвостик отрезав, уйду в хомяки!

За что мы боролись, неужто за это?
О, сколько напрасно потрачено сил...
Найти и призвать негодяя к ответу,
Кто цель вожделенную так подменил!

В разбитых тарелках лежат экскременты.
По стенам сосульки толсты, как дрова.
Такие безмышные эксперименты
На людях, предатели, ставьте сперва!